?

Log in

No account? Create an account
 
 
Геннадий Дворников Journal
В 2003 году во время проведения охранных раскопок в Пскове в части Окольного города в 1,3 км от исторического центра Пскова – Крома было обнаружено камерное погребение X века с богатейшим инвентарём. Дальнейшие раскопки показали, что данное погребение на участке не было единственным. От уже известного древнерусского курганного некрополя Пскова новый памятник располагается на расстоянии порядка 1 км.

С легкой руки журналистов и археологов погребенная получила поэтическое наименование «варяжская гостья». Что незамедлительно вызвало у сторонников норманнской теории желчное контрназвание «варяжская (или псковская) хозяйка».

Автор открытия, Е. А. Яковлева характеризует погребение как камерное подкурганное. Возможно, в Пскове, как и в Гнёздове (Авдусин, Пушкина, 1989, с. 192), погребальная яма была выкопана после сожжения на поверхности земли ритуального костра. Над центром восточной части захоронения, в составе просевшей насыпи находился большой гранитный валун (до 0,8 м в поперечнике). Как отмечается в отчетной документации и публикациях автора раскопок, открытое погребальное сооружение - деревянная конструкция, ориентированная по оси 3/ ЮЗ - В/СВ, занимавшая центральное положение в прямоугольной, со скругленными углами яме (4 м х 4,5 м) такой же ориентации. Усыпальница представляла собой сруб размером 2,7 м х 3,3 м, сложенный из соснового горбыля или досок шириной до 0,26 м с угловыми выпусками длиной 0,15 - 0,3 м. Участки деревянных стен достоверно прослеживались па высоту до 1,2 м от уровня дна материковой ямы. Внутреннее пространство сруба было поделено широкой 0,3 м), доской, вероятно, изначально стоявшей «на ребре», на два примерно одинаковых по ширине «помещения»: северное (где находились останки), и южное. Конструкция имела верхнее перекрытие и нижний настил. Непосредственно под скелетом прослежены участки досок, лежащих по оси 3-В, что позволяет предположить наличие некоего деревянного погребального ложа.

Как показали раскопки, в центре северной части камеры находился скелет женщины 25-35 лет, захороненной в полусидячем положении (антропологическое определение останков выполнено Д. В. Пежемским). Погребение имело юго-западную ориентировку. В камере было обнаружено более 60 предметов, среди которых ювелирные украшения, хозяйственный инвентарь, декоративные детали одежды и утвари.

Как отмечается Е. А. Яковлевой, некоторые вещи сохранились целиком (в основном, изделия из цветных и драгоценных металлов), другие находки дошли до наших дней в виде небольших фрагментов, тлена или ржавчины. Большую часть погребального инвентаря составляли ювелирные украшения. Из них более двух десятков - это изделия из серебра, некоторые украшения со следами позолоты. Как пишет автор раскопок, все типы вещей из захоронения известны по материалам некрополей Гнёздово, Шестовиц, Киева, Тимерёво, Бирки и т.п. Традиционна для камерных захоронений и сама «комплектность» набора предметов, сопровождающих умершую «в мир иной». По мнению Е. А. Яковлевой, богатство и разнообразие комплекса свидетельствуют о высоком социальном статусе и материальном достатке семьи, к которой она принадлежала.

В районе шеи, основания черепа, была найдена серебряная гладкая гривна из ромбического в сечении дрота с застежкой в виде двух крючков со спирально закрученными наружу концами. Там же, частично под черепом, были обнаружены элементы ожерелья. Центральное место в нем занимала большая серебряная лунница (4,2 х 3,2 см), украшенная орнаментом из треугольников, выложенных регулярной. С двух сторон, симметрично от нее размещались: две византийские монеты с ушками для привешивания и затем - две подвески-маски.

Read more...Collapse )
 
 
Геннадий Дворников Journal
В 1990 году Белозёрским отря­дом Онежско-Сухонской экс­педиции ИА РАН были возоб­новлены археологические исследова­ния одного из древнейших городских центров Северо-Восточной Руси — города #Белоозеро. Эти работы стали продолжением масштабных раскопок городища, которые велись под ру­ководством Л. А. Голубевой с 1949 г. и были прерваны в 1965 г. в связи с реконструкцией Волго-Балтийского водного пути и значительным подъё­мом уровня воды в реке Шексне и Белом озере (Голубева. 1973).

Белоозеро и его некрополь. Точечной линией показаны границы памятников, установленные по результатам раскопок и сбора подъёмного материала. В качестве основы использован план истока Шексны до затопления 1964 г.

Новый цикл полевых исследова­ний на Белоозере существенно отличался от традиционных археологиче­ских раскопок. Затопление и подтоп­ление большей части городища по­требовало выработки новых подхо­дов как к проведению полевых работ, так и к дальнейшей обработке полу­ченного материала (рис. 1). Опираясь на накопленный в археологии опыт исследования разрушаемых памятни­ков, в первую очередь — памятни­ков эпохи камня, был разработан и успешно реализован комплекс мето­дических приемов, который позво­лил превратить собираемый материал в надежный источник новых данных по истории Белоозера. Большую роль в этом сыграло совершенствование технических приемов сбора находок и широкое использование металлических сит для промывки переот­ложенного водой культурного слоя (Захаров, 2001; 2004). В результате за 13 лет исследований удалось собрать около 14 тысяч средневековых пред­метов. В новой коллекции, благодаря её огромным размерам, широко представлены самые разнообразные кате­гории вещей — от железных ножей и шиферных пряслиц до золотых украшений, свинцовых печатей и ка­менных иконок, — дающие детальное представление практически обо всех сторонах жизни этого крупного древ­нерусского города. Инте­ресные и важные материалы, значи­мые для понимания ранних этапов развития города, были получены при раскопках городского некрополя в 1993—1994 гг., когда удалось изучить древнейшую часть могильника, содержащую погребальный комплекс со своеобразным обрядом кремации (Макаров и др., 2001, с. 83, 279-309). Всесторонний компьютерный ана­лиз богатейшей вещевой коллекции, собранной в ходе новых исследова­ний, дополняя результаты раскопок Белоозера и его некрополя, позво­ляет достаточно подробно и надежно реконструировать историю становления и развития города. Не меньшее значение для понимания особенно­стей градообразования и общих закономерностей урбанизации северной части Руси имеют итоги интенсивных археологических изысканий в регио­не, история которых насчитывает уже более полувека. Благодаря масштаб­ным разведочным работам, нацелен­ным на максимальное выявление археологических памятников, раскоп­кам на эталонных, узловых для по­нимания истории края поселениях и могильниках, Белоозеро на сегодняш­ний день можно включить в число наиболее полно изученных террито­рий Древней Руси (Голубева, Кочкуркина, 1991; Макаров, 1990; 1993; 1997; Шаров, Хворостова, 1996; За­харов, 1993; 1994; 1996; 2002; 2004; Макаров, Зайцева, 1999; Макаров, Захаров, 1999; 2003; Макаров идр., 2001; Макаров, Меснянкина, 2004; Кудряшов, 2002). Важной особенно­стью накопленных археологических материалов является их разноплано­вость, сочетающая как широту, так и глубину охвата. Собранные материа­лы позволяют рассмотреть историю развития города в контексте формирования и трансформации сети сель­ских поселений региона и по-новому осветить многие особенности суще­ствования Белоозера, являвшегося не только одним из древнейших, но и наиболее удалённым от центра древ­нерусским городом.
Благодаря новым исследованиям можно считать доказанным, что Белоозеро, как и Новгород, представ­ляло собой город, разделенный надвое рекой. Первоначальное посе­ление возникло на правом берегу Шексны, в его наиболее возвышен­ной части. С течением времени правобережная часть города вытянулась вдоль берега реки почти на 2 км, а его площадь достигла 41 га. Застрой­ка левого берега Шексны началась не позднее первой половины XI века, и в период расцвета города левобережное поселение занимало не менее 13 га. Общая площадь Белоозера, по новым данным, составляла около 54 га, что, безусловно, ставит его в ряд круп­нейших городских центров Северо-Восточной Руси.
Одной из интереснейших проблем в истории Белоозера является воп­рос о времени его возникновения и характеристике начальных этапов существования города. Как известно, Белоозеро впервые упоминается в летописной статье 862 года среди древней­ших русских городов в качестве од­ного из ключевых пунктов «Сказания о призвании варягов» — места кня­жения Синеуса. Изучению проблемы призвания варягов посвящена огром­ная литература, однако роль Бело­озера в этом процессе до последнего времени оставалась предметом дискуссий. Уже первое обобщение ре­зультатов раскопок (Голубева, 1973) выявило существенную хронологиче­скую нестыковку между летописны­ми и археологическими данными.
В последние десятилетия, благо­даря появлению новых материалов, среди которых особое место занима­ют итоги раскопок Рюрикова городища, произошли значительные из­менения в оценке исторической до­стоверности «Сказания». Признание реальности его контекста и основной фабулы побудило исследователей к поиску решений, позволяющих, в свою очередь, снять явные противо­речия между сведениями «Сказания», относящимися к Белоозеру, и архео­логическим материалом. В результа­те были сформулированы две точки зрения — о возможности пересмот­ра датировок древнейших городских напластований и отнесения време­ни основания Белоозера к IX веку (Дубов, 1990, с. 61 — 64), и о возможности отождествления Белоозера эпохи Си­неуса не с городом у истока Шекс­ны, а с каким-либо другим средневе­ковым поселением края. В качестве основных претендентов на эту роль было предложено рассматривать по­селения в Киснеме — на северном бе­регу Белого озера (Булкин и др., 1978, с. 129; Башенькин. 1997, с. 22, 23). либо одно из древнейших поселений региона — поселение Крутик, существовавшее во второй половине IX - третьей четверти X века в верхнем тече­нии Шексны (Белецкий, 1996, с. 15 — 16; Башенькин, 1997, с. 23). Между тем, новые материалы, полученные в результате широкомасштабных полевых исследований, заставляют усомниться в правомерности таких пост­роений.
Read more...Collapse )