?

Log in

No account? Create an account
 
 
12 June 2014 @ 09:58 pm
Архангельские Юрмалы  
Из работы Матвеева А. К. "Субстратная топонимия Русского Севера. Часть 2" 2004 года.

Обнаруженные в субстратной топонимии Русского Севера новые факты позволяют усомниться в недавно предложенной «балтийской» этимологии фин. järvi «озеро» (~ литов. jáura «болото», jūra «море») [Nuutinen 1990: 497–503]. Вместе с тем именно субстратная топонимия помогает решить некоторые другие этимологические загадки, связанные с балтийским вкладом в финно-угорский лексикон.
В свое время польский ученый Ян Розвадовский предположил, что среди субстратных топонимов Русского Севера есть названия балтийского происхождения. К их числу он, в частности, относил гидронимы Юра, Юрас, связывая их с литов. jūra «море», а также Юрмола, объясняя этот топоним из латыш. jūrmala «морской берег» и ссылаясь на противопоставление юрмольской и горной земли в письменных источниках [Rozwadowski 1913: 45–46]. М. Фасмер подверг это предположение резкой критике, указав, что Юрмола – случайное совпадение с балтийскими данными и вследствие своей изолированности ничего не доказывает [Vasmer 1934: 429].
Позднее были предприняты попытки объяснить этот топоним, привлекая данные финских языков и субстратной топонимии Русского Севера. Они несколько продвинули решение вопроса.
Указав на несостоятельность тезиса о балтийском происхождении топонима Юрмола, Я. Калима относил это слово к образованиям с суффиксом -la и считал производным от имени *Юрма (Надежда Смагина), засвидетельствованного, по его мнению, в мезенском Юромская волость [Kalima 1946: 129]. Но в основе наименования волости лежит ойконим Юрома, а не *Юрма, следовательно, эта реконструкция ошибочна. Однако предположение о том, что топонимы Юра, Юрас, Юрола, Юрома, Юрандинская образованы от одного и того же корня юр- [Kalima 1944: 108], несомненно, представляет интерес. Вопрос о значении корня Калима не обсуждает.
А. И. Попов полагал, что термин юрмола обозначал какой-то вид земельного угодья и сравнивал это слово с эст. juurima «корчевать», фин. juuri «корень» [Попов 1947: 293–294]. Путь этот, как увидим, оказался плодотворным.
Автор, как и некоторые его предшественники, ранее также выделял в названии Юрмола суффикс места -la, считая это слово производным от широко распространенной субстратной основы юрм- (Юрманьга, Юрмус и т.п.), значение которой пока не установлено [Матвеев 1970: 137]. Новые данные позволяют высказать иную точку зрения.

На Русском Севере к настоящему времени топонимическая экспедиция Уральского государственного университета выявила шесть топонимов Юрмала. Перечислим их, кратко характеризуя соответствующие объекты.
1. Юрмала (Юрмола), залив (у некоторых информантов озеро или речка), а также прилегающий к нему луг на Кехотском острове, примыкающем к левому берегу Сев. Двины выше гор. Новодвинска (Холм). Иногда – ур. Смердья Юрмола.
2. Юрмала (Юрмола), луг на Курострове на Сев. Двине близ гор. Холмогоры (Холм). Иногда луг именуют о. Юрмала, так как он отделен от основной части Курострова небольшой речкой. На лугу находится оз. Юрмальское. Здесь же особо выделяется сен. Батермала (Батербола, Батермола, Батермалы) и оз. Батермальское (Батермольское), если только это не другое наименование оз. Юрмальского. В источниках XV–XVII вв. упоминаются пожня «на Батьюрмоли» [ДГ, №36] и поженка Малая Батюрмола [СГКЭ II, № 9]. На отрывке старинного чертежа местности у реки Северная Двина помечены острова Юрмолы [Кусов 1993: 203].
3. Юрмала (Юрмола), руч., протекающий по так называемому Сийскому лугу вдоль левого берега Сев. Двины и впадающий в р. Сия (Холм) ниже с. Емецк. Луг иногда именуют У Юрмалы.
4. Юрмала, поле на левом берегу Онеги выше д. Заижье (Плес) близ границы с Онежским районом.
5. Юрмала, д. на правом берегу р. Пукса выше с. Подволочье (Плес).
6. Юрмала (Юрмало, Юрмола), большой луг близ с. Благовещенское на правом берегу Ваги выше впадения ее крупного притока р. Устья (Вель).
Все названия зафиксированы на территории Архангельской области: три – в Холмогорском районе, два – в Плесецком, одно – в Вельском. Они, как правило, прилагаются к береговым объектам, чаще всего – к лугам. Колебание а/о в заударной позиции (Юрмала/ Юрмола) для субстратной топонимии обычно. Это колебание отражено и в письменных источниках, хотя для них более характерны формы с о, может быть передающие раннее соответствие приб.-фин. a ∼ рус. о.
Повторяемость топонимов и их соотнесенность с определенными объектами наводит на мысль, что перед нами географический термин в топонимическом употреблении.
Это подтверждают и данные памятников, позволяющие уточнить значение термина, ср. «горние земли орамые и пожни и юрмолские земли орамые и пожни» [АСМ, № 23].
Противопоставление «горных» и «юрмальских», а также «горных» и «бережных» земель, полей, пожен в источниках встречается многократно (особенно в [ДГ]), поэтому напрашивается вывод, что заимствованное слово юрмала соответствовало русскому берег, точнее, какой-то разновидности берега.
Существенны лексические факты, засвидетельствованные ТЭ в Холмогорском районе Архангельской области, где было зафиксировано нарицательное юрмала в значениях «сухая, песчаная земля», «сухой луг», «незаливной сенокос».
В сопоставлении с данными памятников о «горных» и «юрмальских» землях, а также географическими сведениями о песчаных берегах Северной Двины эти лексические факты позволяют реконструировать для слова юрмала исходные значения «прибрежная сухая (песчаная) земля», «прибрежный сухой (незаливной) луг, сенокос».
Если отказаться от выделения суффикса -ла и членить слово на компоненты юр- и -мала, то вторая часть сложения сопоставляется с фин. malo «край, сторона, бок; залив, берег», rantamalo «небольшой морской залив», карел. сев. malo «низкая (вода)», эст. mala «песчаный берег моря» <балт., ср. литов. malá «земля; край», латыш. mala «край; берег» [SSA 2: 144]. Особенно примечательны эстонские данные, семантически точно соответствующие холмогорским.
Единственное отличие несущественно (в Эстонии – морской берег, на РС – речной). Таким образом, русское Юрмала действительно оказывается родственником латышского Jūrmala только не прямым, а дальним, поскольку русское слово явно заимствованно уже из какого-то финского языка.
Первую часть сложения, вслед за проницательным А.И. Поповым, можно сопоставить с фин. juuri, ижор. jūri «корень, комель; основание», карел. juuri «корень, комель; основание, низ; край», люд. d'ūr(i), вепс. juŕ, вод. jūri, эст. juur «корень» [SSA 1: 253], но семантика сложения не связана с процессом корчевания. Реконструируемое *jūrmala (Юрий Маляр) в языке-источнике означало «коренной берег», «берег, который не заливается водой», «сухой берег», на Северной Двине также «песчаный берег» и т.п. В рамки этих значений укладывается и семантика заимствованного русского диалектизма юрмала и семантическая реконструкция слова по данным памятников.

Казалось бы, есть все основания считать, что слово юрмала прибалтийско-финского происхождения и восходит к одному из древних дорусских наречий Двинской земли.
Нельзя, однако, совсем исключить, что источником этого слова был какой-либо из древних севернофинских языков.
Во всяком случае в мордовском языке слово юр имеет тоже самое значение «корень; основа», а мордовское малас «близко, рядом» под вопросом сопоставляется с финским malo «край, сторона, бок; залив, берег» [SSA 2: 144], о котором уже шла речь. Кроме того, не все ясно и с колебанием а/о во втором слоге. В памятниках чаще находим о (Юрмола), в современных фиксациях – а (Юрмала). Разумеется, можно предположить, что Юрмола > Юрмала в процессе распространения аканья, а появление о в старых фиксациях связывать с известным соответствием приб.-фин. а ~ рус. о, но озадачивают и саамские параллели muolōs, muolun «полынья, образующаяся весной у берега озера» и muolōstit «освобождаться от льда (о берегах весной)», которые под вопросом сравниваются с фин. malo [SSA 2: 144]. Все эти факты в совокупности позволяют сделать вывод, что, установив первичную семантику топонима Юрмала и лежащего в его основе географического термина, мы, тем не менее, не можем уверенно возвести его к какому-либо определенному субстратному языку РС, хотя финское в широком смысле слова происхождение этой лексемы не подлежит сомнению.
Уже эти немногочисленные примеры показывают, насколько значительную и подчас неожиданную информацию таит в себе субстратная топонимия РС как источник сведений, важных для исторической лексикологии и этимологии финских языков. Субстратная топонимия РС позволяет пересмотреть некоторые этимологии и выйти на новые пути, иногда требующие отказа от сложившихся схем. В полной мере значение этого источника для исторической лексикологии и этимологии финских языков, а соответственно и для истории финских народов, по-видимому, оценит будущая наука.