?

Log in

No account? Create an account
 
 
20 September 2014 @ 03:43 pm
Исследования средневекового города Белоозеро  
В 1990 году Белозёрским отря­дом Онежско-Сухонской экс­педиции ИА РАН были возоб­новлены археологические исследова­ния одного из древнейших городских центров Северо-Восточной Руси — города #Белоозеро. Эти работы стали продолжением масштабных раскопок городища, которые велись под ру­ководством Л. А. Голубевой с 1949 г. и были прерваны в 1965 г. в связи с реконструкцией Волго-Балтийского водного пути и значительным подъё­мом уровня воды в реке Шексне и Белом озере (Голубева. 1973).

Белоозеро и его некрополь. Точечной линией показаны границы памятников, установленные по результатам раскопок и сбора подъёмного материала. В качестве основы использован план истока Шексны до затопления 1964 г.

Новый цикл полевых исследова­ний на Белоозере существенно отличался от традиционных археологиче­ских раскопок. Затопление и подтоп­ление большей части городища по­требовало выработки новых подхо­дов как к проведению полевых работ, так и к дальнейшей обработке полу­ченного материала (рис. 1). Опираясь на накопленный в археологии опыт исследования разрушаемых памятни­ков, в первую очередь — памятни­ков эпохи камня, был разработан и успешно реализован комплекс мето­дических приемов, который позво­лил превратить собираемый материал в надежный источник новых данных по истории Белоозера. Большую роль в этом сыграло совершенствование технических приемов сбора находок и широкое использование металлических сит для промывки переот­ложенного водой культурного слоя (Захаров, 2001; 2004). В результате за 13 лет исследований удалось собрать около 14 тысяч средневековых пред­метов. В новой коллекции, благодаря её огромным размерам, широко представлены самые разнообразные кате­гории вещей — от железных ножей и шиферных пряслиц до золотых украшений, свинцовых печатей и ка­менных иконок, — дающие детальное представление практически обо всех сторонах жизни этого крупного древ­нерусского города. Инте­ресные и важные материалы, значи­мые для понимания ранних этапов развития города, были получены при раскопках городского некрополя в 1993—1994 гг., когда удалось изучить древнейшую часть могильника, содержащую погребальный комплекс со своеобразным обрядом кремации (Макаров и др., 2001, с. 83, 279-309). Всесторонний компьютерный ана­лиз богатейшей вещевой коллекции, собранной в ходе новых исследова­ний, дополняя результаты раскопок Белоозера и его некрополя, позво­ляет достаточно подробно и надежно реконструировать историю становления и развития города. Не меньшее значение для понимания особенно­стей градообразования и общих закономерностей урбанизации северной части Руси имеют итоги интенсивных археологических изысканий в регио­не, история которых насчитывает уже более полувека. Благодаря масштаб­ным разведочным работам, нацелен­ным на максимальное выявление археологических памятников, раскоп­кам на эталонных, узловых для по­нимания истории края поселениях и могильниках, Белоозеро на сегодняш­ний день можно включить в число наиболее полно изученных террито­рий Древней Руси (Голубева, Кочкуркина, 1991; Макаров, 1990; 1993; 1997; Шаров, Хворостова, 1996; За­харов, 1993; 1994; 1996; 2002; 2004; Макаров, Зайцева, 1999; Макаров, Захаров, 1999; 2003; Макаров идр., 2001; Макаров, Меснянкина, 2004; Кудряшов, 2002). Важной особенно­стью накопленных археологических материалов является их разноплано­вость, сочетающая как широту, так и глубину охвата. Собранные материа­лы позволяют рассмотреть историю развития города в контексте формирования и трансформации сети сель­ских поселений региона и по-новому осветить многие особенности суще­ствования Белоозера, являвшегося не только одним из древнейших, но и наиболее удалённым от центра древ­нерусским городом.
Благодаря новым исследованиям можно считать доказанным, что Белоозеро, как и Новгород, представ­ляло собой город, разделенный надвое рекой. Первоначальное посе­ление возникло на правом берегу Шексны, в его наиболее возвышен­ной части. С течением времени правобережная часть города вытянулась вдоль берега реки почти на 2 км, а его площадь достигла 41 га. Застрой­ка левого берега Шексны началась не позднее первой половины XI века, и в период расцвета города левобережное поселение занимало не менее 13 га. Общая площадь Белоозера, по новым данным, составляла около 54 га, что, безусловно, ставит его в ряд круп­нейших городских центров Северо-Восточной Руси.
Одной из интереснейших проблем в истории Белоозера является воп­рос о времени его возникновения и характеристике начальных этапов существования города. Как известно, Белоозеро впервые упоминается в летописной статье 862 года среди древней­ших русских городов в качестве од­ного из ключевых пунктов «Сказания о призвании варягов» — места кня­жения Синеуса. Изучению проблемы призвания варягов посвящена огром­ная литература, однако роль Бело­озера в этом процессе до последнего времени оставалась предметом дискуссий. Уже первое обобщение ре­зультатов раскопок (Голубева, 1973) выявило существенную хронологиче­скую нестыковку между летописны­ми и археологическими данными.
В последние десятилетия, благо­даря появлению новых материалов, среди которых особое место занима­ют итоги раскопок Рюрикова городища, произошли значительные из­менения в оценке исторической до­стоверности «Сказания». Признание реальности его контекста и основной фабулы побудило исследователей к поиску решений, позволяющих, в свою очередь, снять явные противо­речия между сведениями «Сказания», относящимися к Белоозеру, и архео­логическим материалом. В результа­те были сформулированы две точки зрения — о возможности пересмот­ра датировок древнейших городских напластований и отнесения време­ни основания Белоозера к IX веку (Дубов, 1990, с. 61 — 64), и о возможности отождествления Белоозера эпохи Си­неуса не с городом у истока Шекс­ны, а с каким-либо другим средневе­ковым поселением края. В качестве основных претендентов на эту роль было предложено рассматривать по­селения в Киснеме — на северном бе­регу Белого озера (Булкин и др., 1978, с. 129; Башенькин. 1997, с. 22, 23). либо одно из древнейших поселений региона — поселение Крутик, существовавшее во второй половине IX - третьей четверти X века в верхнем тече­нии Шексны (Белецкий, 1996, с. 15 — 16; Башенькин, 1997, с. 23). Между тем, новые материалы, полученные в результате широкомасштабных полевых исследований, заставляют усомниться в правомерности таких пост­роений.

Белоозеро в конце X - начале XI в. по результатам раскопок Л. А. Голубевой: а - раскопы, где обнаружены напластования этого периода; б - раскопы, где обнаружены древнейшие напластования

Детальный анализ всего комплек­са древнейших находок, происходя­щих как с территории самого города, так и из его некрополя, убеждает в том, что начало развития Белоозера относится к середине X века. При более осторожном подходе, принимая во внимание определенную слабость да­тирующего потенциала вещевой шка­лы раннего периода, время возник­новения города следует определять в рамках второй трети X в. Но ника­ких реальных данных для удревнения этого события и отнесения его к началу Х века, а тем более к IX столе­тию, в нашем распоряжении нет (За­харов 2004, с. 65-68). Поэтому, учи­тывая весь известный на сегодняшний день археологический материал, можно достаточно уверенно конста­тировать тот факт, что хронологиче­ский разрыв между летописной датой возникновения Белоозера и реальным событием составлял не менее чем три четверти века.

Локальная группа средневековых памятников в Киснеме: а — границы поселений; б — участки с культурным слоем X в.
1 — поселение Монастырское; 2 — поселение Троицкое VIII; 3 — поселение Троицкое VI (Киснема); 4 — поселение Троицкое VII (Рыбный Двор); 5 — поселение Троицкое II—III; 6 — поселение Троицкое IV; 7 — поселение Троицкое V — Коптево II; 8 — поселение Коптево I; 9 — могильник Троицкое I


Тщательное обследование север­ного берега Белого озера доказало, что находок, относящихся к эпохе призвания варягов, в Киснеме нет. Зарождение этого куста селищ, став­шего в XII—XIII веках одним из круп­нейших в регионе, произошло лишь в конце Х века, когда на месте будущей агломерации возникли два миниа­тюрных селища. Древнейшие участки селищ в Киснеме (Монастырское и Троицкое VI] были привязаны к обоим берегам небольшой речки Киснемки, прорезавшей коренной берег, и располагались на достаточно большой высоте - от 2 до 6 м над современным уровнем воды в озере. Ещё одно небольшое пятно раннего слоя выявлено на самой террасе, на высоте до 13 м (Макаров, Захаров, Бужилова, 2001, рис. 60, с. 139, 361-362). Их суммарная площадь была во много раз меньше пло­щади Белоозера в тот же период. К XI веку относятся и древнейшие из исследованных погребений Киснемского могильника, располагавшегося на моренной возвышенности к северо-востоку от поселений (Макаров и др., 2001, с. 139-145). Следовательно, небольшие киснемские селища, появившиеся спустя несколько десятилетий после основания поселения в истоке Шексны, не могут рассматриваться ни как предшественники Бело­озера, ни как город, в котором «седе» Синеус.
Не может претендовать на роль города Синеуса и поселение Крутик, несмотря на синхронность его существования событиям, изложенным в «Сказании о призвании варягов». Чрезвычайно скромные размеры этого памятника, занимавшего лишь около 0,6 га, отсутствие искусственных укреплений, практически пол­ное отсутствие в вещевой коллекции предметов вооружения и расположе­ние в сравнительно труднодоступном месте не позволяют считать Крутик центром раннегородского типа и даже просто крупным поселением. А ярко выраженная специфика хозяйствен­ного уклада, основу которого составляла промысловая охота на пушного зверя, четко зафиксированная соста­вом и огромными размерами остеоло­гической коллекции памятника (Ан­дреева, 1991, с. 182, 183), заставляет отнести Крутик к числу тех пери­ферийных поселений, где осуществ­лялась непосредственная добыча раз­нообразных продуктов лесного про­мысла, поступавших затем на меж­дународные рынки. Невозможно рассматривать Крутик и в качестве ре­гионального экономического и адми­нистративного центра, предшествую­щего в этом качестве Белоозеру. Рас­полагаясь за пределами основного ареала расселения веси, Крутик был одним из первых поселений в этом регионе, и время его возникнове­ния маркирует, очевидно, начальный этап проникновения веси из Юго-Западного Белозерья на Белое озеро и Шексну. Первичная сеть поселений начинает складываться здесь в Х веке, уже в тот период, когда возникает по­селение на истоке Шексны, а жизнь на Крутике постепенно замирает.
Не подтверждает особого поло­жения Крутика и анализ распространения находок скандинавского обли­ка в Центральном Белозерье. В пер­вую очередь следует отметить, что белозерские материалы по количеству, разнообразию и яркости сканди­навских вещей существенно уступа­ют собраниям, происходящим из со­седних регионов — Юго-Восточного Приладожья, Ярославского Повол­жья» территории мери, не говоря уже о коллекциях из Рюрикова городища, Гнёздово или Ладоги. Кроме того, несмотря на масштабные работы по исследованию могильников Белозе­рья, ни одно из вскрытых к настоящему времени погребений не может быть атрибутировано как достоверно скандинавское. Не меньшее значение для рассматриваемой темы имеют и результаты хронологического анали­за. Выясняется, что все достоверно скандинавские предметы в Белозе­рье, включая и находки с Крутика, не могут быть датированы временем ранее второй половины Х века и, следо­вательно, не имеют прямого отноше­ния к эпохе призвания варягов (Ма­каров и др., 2001, с. 85; Захаров, 2004, с. 111-118).
Вместе с тем приведенные сведе­ния не следует расценивать как доказательство полного отсутствия инте­реса варягов к Белозерью. Об очевид­ном присутствии здесь скандинавов свидетельствуют как сами находки, так и их тесная связь с важнейши­ми, узловыми точками ранней исто­рии региона. С территории централь­ного поселения края — города Белоозеро — происходит самая многочис­ленная и разнообразная коллекция скандинавских вещей. Наиболее яр­кие находки, среди которых присут­ствует железный молоточек Тора, связаны с другим древнейшим пунк­том региона — группой памятников в низовьях реки Кемы. Фиксируются следы пребывания варягов и на Крутике. Но совершенно очевидно, что устанавливаемые по археологическим данным масштабы скандинавского присутствия в Белозерье и время по­явления здесь варягов не соответст­вуют той роли, которая отводится Белоозеру в летописном «Сказании о призвании варягов». Важно подчеркнуть, что Крутик не являлся единственным поселением такого рода в центральном Белозерье. Здесь существует, по крайней мере, ещё один памятник, чрезвычайно близкий Крутику по основным характеристикам - поселение Васютино, расположенное на реке Мегре в 16 км от берега Белого озера (Макаров, 1988, с. 60-61, 73; Макаров, Захаров, Бужилова, 2001, с. 377; Захаров, 2004, с. 111).

Темпы роста раннего Белоозера были весьма высоки, и к концу X века оно занимало уже около 1,5 га, являясь крупнейшим поселением региона. Культурный облик этого посе­ления близок культуре ранних горо­дов и открытых торгово-ремесленных поселений на севере Руси, и начало урбанизации края, безусловно, связа­но со становлением города в истоке Шексны.
В дальнейшем развитии Белоозе­ра выделяются два периода быстрого роста территории и интенсификации жизни в городе. Первый относится к XI веку — за это столетие общая пло­щадь города увеличилась в 5 раз, достигнув к концу XI века 7 га. Второй этап приходится на вторую половину XII - начало XIII века и совпадает с периодом наивысшего расцвета Бело­озера. Общая площадь, занятая горо­дом в этот период, составляла более 50 га. Однако уже со второй поло­вины XIII века начинается постепенное сокращение городской территории. В XIV веке заселённой остается лишь са­мый восточный край некогда огром­ного города. Такая ситуация, выявле­нная при повторном рассмотрении и картографировании результатов рас­копок, подтверждается новыми данными, полученными при изучении многотысячной коллекции подъём­ного материала, происходящей прак­тически со всей территории памят­ника и отражающей общую ситуацию более детально и точно, чем мате­риалы раскопок. К сожалению, из-за почти полного затопления восточ­ной окраины города определить пло­щадь Белоозера в этот период мож­но лишь приблизительно, но совер­шенно ясно, что размеры Белоозера в XIV веке были значительно меньше, чем в XI веке.
Упадок Белоозера сопровождался становлением нового центра края - города Белозерска. В исторической литературе это явление обычно именуется «переносом» и связывается с эпидемиями моровой язвы, дважды прокатившейся по Руси во второй половине XIV века. Считается, что в результате моровых поветрий Старый город запустел, а часть оставшегося в живых населения переселилась на южный берег Белого озера, где в это время возник новый город. Однако тщательный анализ летописных изве­стий и поземельных документов под­тверждает сделанный на основании археологических материалов вывод о том, что явное угасание города началось по крайней мере за полстолетия до моровых поветрий (Захаров, 1994).
Для понимания сути происхо­дящих перемен и выяснения причин упадка Старого города необходимо оценить изменения, происходившие в Х-XIII веках как в его округе, так и во всем регионе. Результаты исследований позволяют утверждать, что Белоозеро возникает в неосвоенном районе, вне связи с аграрными по­селениями. Ближайшие окрестности города не заселяются в течение X и XI веков. Сеть сельских поселений вокруг него пребывала в зачаточном состоя­нии даже во второй половине XII-XIII веке — в эпоху наиболее интен­сивного развития Белоозера. Вместе с тем, отмечая опережающие, особен­но на ранних этапах, темпы роста са­мого города, можно достаточно уве­ренно говорить о том, что эволюция Белоозера во многом соответствует общей динамике развития региона.

Некоторые вещевые находки из сборов на Белоозере

Исследование сельских памятни­ков принесло богатейшие материалы, дающие возможность восстановить как структуру хозяйства региона, так и динамику изменения сети сельско­го расселения. Сопоставление полу­ченных данных с результатами изуче­ния города показывает, что Белоозе­ро было прочно вписано в ту систе­му экономики, которая в Х-XIII веках позволяла динамично развиваться как городу, так и всему региону в целом. В её основе лежал комплекс­ный характер хозяйства, значитель­ная товарность которого обеспечива­лась в первую очередь не земледели­ем, а высокой продуктивностью раз­нообразных промыслов. Важное ме­сто среди таких промыслов, как пока­зывает состав остеологических кол­лекций сельских памятников, занимала пушная охота. Особая эффек­тивность такого хозяйственного ук­лада способствовала формированию определенной системы сельского расселения, которая начинает склады­ваться уже в XI веке и достигает свое­го расцвета, как и сам город, в XII— XIII веках. Её характеризует расположе­ние большинства поселений непо­средственно на берегах рек и побере­жьях озёр, преобладание относитель­но крупных поселений, группировка их в компактные гнёзда и, соответ­ственно, значительная концентрация населения в небольших по размерам микрорегионах (Макаров и др., 2001, с. 224). Причем сам город, на долю которого в XII - XIII веках приходится около трети от общей площади белозёрских поселений, являлся местом сосредоточения значительной части экономических и людских ресурсов края.
Последовавший затем кризис, на­шедший наиболее яркое отражение в судьбе центрального поселения края, мог быть обусловлен целым рядом причин. Важное место среди них за­нимает, вероятно, ощутимое истоще­ние природных ресурсов окружающих территорий, уменьшение их продук­тивности и существенное увеличение
количества населения, требовавшие изменений в сложившейся структуре хозяйства. В сельских районах кри­зис выразился в кардинальной пе­рестройке системы расселения, на­правленной на увеличение в эконо­мике удельного веса аграрного сек­тора. В конце XIII-XIV веках значи­тельная часть населения перемещает­ся с побережий озёр и рек на более возвышенные водораздельные участ­ки, где формируется сеть малодворных деревень, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга. Но для города смена хозяйственного уклада оказалась гибельной. Не имея возможности для развития в новых условиях, Белоозеро угасает.
Следствием упадка Старого горо­да стало формирование нового цент­ра края, возникающего всего в 15 км к западу от него, но расположенного в совершенно иных топографических и ландшафтных условиях. Первые се­лища в этом районе появляются уже в X веке — в тот же период, что и город Белоозеро. В XII-XIII веках южный берег Белого озера был уже плотно за­селён и освоен, существенно выделя­ясь по этим показателям даже на региональном уровне. И именно в это время, в середине XII веке, здесь возни­кает ещё одно поселение — на месте будущего Белозерска. По размерам и составу находок оно близко окружа­ющим селищам, но в отличие от них располагалось не в озерной котлови­не, а на одном из отрогов моренно­го холма, на высоте около 30 м над уровнем воды.
И хотя упадок второй полови­ны XIII-XIV веков фиксируются здесь так же отчетливо, как и на остальной территории Белозерья, исключитель­но высокая концентрация людских и материальных ресурсов предшествующего периода стала, вероятно, осно­вой для активного развития района в новых исторических условиях. На этом фоне факт создания поселения на месте Белозерского кремля, топо­графия расположения которого, рез­ко отличаясь от топографии окружа­ющих селищ XII—XIII веков, полностью отвечала новым требованиям, выглядит весьма примечательно. Моренно-холмистые ландшафты в окрестностях Белозерска, способные удовлетворить возникшую потребность в значитель­ном расширении сельскохозяйствен­ных угодий, являлись районом интен­сивного заселения в XIV-XV веках. Эти обстоятельства позволяют говорить, что процесс становления Белозерска во многом соответствует известному представлению о возникновении го­родов в густонаселенных сельскохо­зяйственных районах в связи с внут­ренними потребностями их развития. К сожалению археологические мате­риалы не позволяют детально охарактеризовать этапы развития Белозер­ска и чётко определить время пере­мещения административного центра края. Вместе с тем есть все основания относить это событие к первой поло­вине XIV века — периоду явной дегра­дации Старого города.

Таким образом, после масштабных археологических исследований на территории вокруг Белого озера в нашем распоряжении не появилось каких-либо данных, позволяющих говорить о существовании в Белозерском крае города более древнего, чем Белоозеро. Ни одно из выявленных здесь ранних поселений по своим размерам, характеру материальной культуры и другим важнейшим признакам не может претендовать на городской или протогородской статус. Начало урбанизации Белозерья, безусловно, связано со становлением поселения в истоке Шексны.

Возвращаясь к вопросу о соотношении летописных и археологических данных, стоит отметить, что "Повесть временных лет", как известно, является многокомпонентным источником, очень сложным по своему характеру и истории формирования. По мнению А. А. Шахматова, одного из наиболее авторитетных исследователей русского летописания, Сказание о призвании варягов, связанное происхождением с новгородским источником, попадает на её страницы лишь в середине XI века (Шахматов, 1904]. Детальные и многолетние археологические исследования, проведенные в Белозерье, являются ярким подтверждением этого положения. По археологическим данным активное заселение территории вокруг Белого озера начинается в середине X в. В конце X - первой половине XI в. фиксируется резкая интенсификация жизни в регионе, наглядно отразившаяся в значительном увеличении количества и размеров поселений. Поэтому присутствие Белоозера в Сказании можно рассматривать как отражение той значительной роли в истории Руси, которую этот край и город играли уже в XI в. - во времена включения Сказания в летопись, роли, позволившей Белоозеру занять достойное место на первых страницах русской истории.

Источники:
С. Д. Захаров: "Исследования средневекового Белоозера" (Археологические открытия. 1991-2004 гг. Европейская Россия - Отв.ред. Макаров Н.А.)

С. Д. Захаров: "Белоозеро на начальных этапах становления Древнерусского государства" (Из сборника материалов Международной научной конференции «Северная Русь и проблемы формирования Древнерусского государства», состоявшейся в городах Вологда, Кириллов и Белозерск 6-8 июня 2012 г.)

 
 
 
Бродячие мыслиnikola_rus on September 20th, 2014 02:34 pm (UTC)
Строанно в википедии в статье "Крохино (Белозерский район)" говорится о переносе в 10 веке города с северного берега на исток Шексны. И обосновывается это ссылкой на первый ваш источник.
Геннадий Дворников Journalgenveles on September 20th, 2014 03:07 pm (UTC)
Надо исправить)
Бродячие мыслиnikola_rus on September 20th, 2014 03:45 pm (UTC)
Т.е. действительно в книге этого нет?
Геннадий Дворников Journalgenveles on September 20th, 2014 04:06 pm (UTC)
Наоборот, все эти гипотезы/предположения о варяжском городке Синеуса в 9 веке на северном берегу озера не подтвердились. Остаётся надеяться, что рядом с Крохино ещё найдут что-нибудь древнее 10 века. Как то не хочется соглашаться с Шахматовым, что Белоозеро попало на страницы летописи лишь в середине XI века, и то - за "красивые глаза".