?

Log in

No account? Create an account
Геннадий Дворников Journal
В 2010 году были проведены «Третьи Лихудовские чтения», куда я приехала с докладом «Проблемы исследования российского политогенеза и критика норманистской концепции “Князя по найму”». Доклад этот явно стал той каплей, которая переполнила кубок у сторонников норманизма в Великом Новгороде, и в нем зашипел-запенился критический дух, более двухсот лет охранявший покой норманистских химер. Столкновение произошло на пленарном заседании, после моего доклада. Привожу его описание из отчета в Вестнике РОИИ (РОИИ – Межрегиональная общественная организация содействия научно-исследовательской и преподавательской деятельности «Общество интеллектуальной истории»):

31 мая – 2 июня 2010 г. в Новгородском государственном университете имени Ярослава Мудрого состоялась научная конференция с международным участием «Третьи Лихудовские чтения».

...В Чтениях приняли участие учёные из Великого Новгорода, Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Набережных Челнов, Томска, Тюмени, а также из Украины (Харьков), Эстонии (Тарту), Швеции (Люлео)...

Темой первого доклада пленарного заседания были проблемы изучения российского политогенеза. Л.П. Грот представила в нём результаты своих исследований о влиянии ряда западноевропейских утопий на изучение проблемы генезиса древнерусского института княжеской власти. Она отметила, что доминирующая в науке концепция возникновения княжеской власти в Новгороде вследствие договора с Рюриком, определяемая ею как реликт теории общественного договора XVII-XVIII вв., идёт вразрез как со всей известной династийной практикой человечества, так и с достижениями современных теоретических исследований, выявивших появление уже в архаичных обществах института верховной власти, носившего сакральный и наследственный характер и возникшего отнюдь не по договору. В потестарной системе далёкого прошлого, подчеркнул докладчик, нет места отношениям найма, поскольку услуги по найму осуществляются в профанной среде, а традиции верховной власти рождаются в сфере сакральной.

Доклад вызвал полемику. К.Г. Самойлов (НовГУ), отстаивая идею возникновения княжеской власти по договору, в качестве аргумента сослался на находки «замков»-пломб, датируемых концом X в. и гипотетически связываемых с договором призвания князя в Новгородскую землю. По мнению Л.П. Грот, «замки»-пломбы, как и любые другие археологические находки, могут подтверждать только начало новой княжеской династии, а не возникновение самого института княжеской власти. Иначе получается, отметила она, что летописные княжения существовали какое-то время без института, который «подоспел позднее» и возник по договору. Существовали договоры с князьями, а не институт княжеской власти по договору, резюмировала Л.П. Грот.


«Полемика» с археологом Самойловым («Старорусская археологическая экспедиция», руководитель – Е.В. Торопова) была продолжена и после доклада. Как говорится «под занавес», на лестничной площадке при выходе из зала я получила вопрос, от которого почти потеряла дар речи.

— Откуда Вы вообще взяли Ваши княженья до Рюрика?! – вопросил мой оппонент уже совсем наэлектризованным тоном.

— Из Повести Временных Лет, например, – только и смогла ответить я, поняв, что норманисты так крепко веруют в догму безродного Рюрика – наёмника из Скандинавии, невесть как ставшего первым наследным русским князем, что не считают нужным сверяться с древнерусским летописанием.

Но «полемика», на мой взгляд, принесла два положительных результата. На второй день конференции Самойлов подошёл ко мне и сообщил, что он ознакомился с ПВЛ и действительно обнаружил там княженья до Рюрика, в связи с чем решил принести свои извинения. Извинения были, разумеется, приняты, хотя и настроили на несколько философский лад. Не странно ли, подумалось мне, что резкости иных оппонентов допускаются прилюдно, а вот извинения приносятся с глазу на глаз. Однако сам по себе факт обнаружения норманистом древнерусских княжений (а следовательно, и князей) до Рюрика должен быть записан в приходную часть активов, что само по себе неплохо.

Далее, рассуждения Самойлова о новгородских замках-пломбах и сравнение их с дублинскими цилиндрами как аргумент о «норманском» вкладе в создание древнерусского института княжеской власти вызвали мой интерес к тому, чтобы поподробнее ознакомиться с ирландскими археологическими материалами по данному вопросу (о новгородских «замках»-пломбах хорошо известно по работам академика В.Л. Янина). Это привело к написанию статьи «О древнерусском институте княжеской власти, новгородских «замках»-цилиндрах и ирландских toggles», отданной для публикации в сборник материалов «Третьих Лихудовских чтений». Поскольку материалы данной конференции до сих пор не опубликованы в связи с отсутствием финансирования, организаторы Лихудовских чтений предложили дать эту статью в электронном виде, что я и сделаю в ближайшее время на сайте Переформат.ру.

Дублинские цилиндры


Ирландские toggles описаны подробно в работе ирландского ученого Дж. Ланга. Сравнение их с новгородскими «замками» сразу же обнаруживает тот факт, что между ними и «замками» нет ничего общего: ни функционально, ни по происхождению, поскольку ирландские «цилиндры» классифицируются как произведения автохтонной, т.е. ирландской материальной культуры, а не как следы присутствия «норманнов», на что пытался упирать Самойлов в своей полемике.
Read more...Collapse )
 
 
Геннадий Дворников Journal
В новгородских материалах встречена серия зооморфных замков для запирания сундуков или ларцов. Общая схема их устройства такова: механизм заключен между двумя литыми полыми частями корпуса в виде фигурки животного. Замки изготавливали из цветного металла, но в древностях золотоордынского времени встречаются также экземпляры из железа. Скважина для ключа располагалась спереди, в «груди» животного, дужка соединяла голову и круп зверя. Чаще всего замки выполнялись в виде фигурок коров, лошадей и фантастических существ. Иногда у зверя есть фигурное завершение крупа, похожее на пышный птичий хвост или гребень. Декор такого рода изделий лаконичен, в золотоордынский период их часто украшали циркульным орнаментом.
Такие замки были широко распространены в средневековой Европе, Причерноморье, Средней Азии и в Иране. Они были встречены при раскопках городов Древней Руси: в Москве, Старой Рязани, Киеве, Гомеле, Ростове Великом, Муроме, Твери, Белоозере.

Из раскопок и подъёмного материала Новгорода происходит несколько экземпляров подобных замков. Половинка корпуса бронзового литого замка обнаружена на Неревском раскопе в слое последней четверти XI века. Она представляет собой фигурку кошачьего хищника с повернутой назад головой. У зверя небольшие стоячие уши, короткая морда, короткие ноги и удлиненное туловище; в низком плавном рельефе обозначены глаз, пасть и мышцы груди. Хвостом фигурке служила дужка замка, то есть, животное «кусало» себя за хвост (Рис. 3:1). Экземпляр полый, спереди, на боковой поверхности находится прямоугольная скважина для ключа. Половинка скреплялись с механизмом двумя штифтами или заклёпками.
Из раскопок в новгородском Кремле происходит еще одна половинка бронзового литого замка. Она имеет геометризированные очертания, плоскость поделена на зоны и украшена циркульным орнаментом, что позволяет отнести этот экземпляр к изделиям золотоордынского круга. На теменной части головы зверя находится зигзагообразный рог, конец морды оформлен складками металла. В груди фигурки находится прямоугольная скважина для ключа, в затылочной части и крупе - разъёмы для дужки (Рис. 3:2); Возможно, этот замок был выполнен в виде фигурки оленя. Существует точка зрения, что рог мог являться неосмысленно скопированным окончанием дужки замка, как на некоторых поволжских экземплярах. Но у таких фигурок рог расположен на затылочной части головы, а не на темени. Существует и точная аналогия новгородской находке, найденная при раскопках в Херсонесе (Корсунь). Выросты на голове исследователи интерпретировали как самостоятельные фигурки птиц. Такая трактовка также допустима, возможно, это какой-то мифологический сюжет.
Среди трех находок из подъемного материала одна бронзовая литая половинка корпуса замка происходит с территории Рюрикова Городища. На шее животного расположен не только разъем для дужки, но и трубчатый канал. Очертания у фигурки округлые, сглаженные, задние ноги выполнены схематично. В низком рельефе обозначена грива и длинная шерсть на передних ногах животного. Вероятно, это поздний вариант изображения лошади (Рис. 3:4).
Целый бронзовый замок с железным механизмом был найден в Новгороде на берегу Волхова. Дужка замка имеет петлю для подвешивания, ее конец входит в специальный разъем на «шее» фигурки. Голова оформлена складками металла, на боках расположены насечки, изображающие фактуру его мышц или ребер. Зона шеи животного отделена от остальной поверхности и оформлена циркульным орнаментом. Обозначенная таким образом грива и мягкие очертания лап в сочетании с удлиненным туловищем позволяют утверждать, что это изображение льва (Рис. 3:5).
Еще один замок сделан из железа, что свидетельствует о его позднем бытовании. Сохранились обе половинки корпуса и механизм изделия. Хотя поверхность замка повреждена коррозией, хорошо различима рельефно выделенная мускулатура передних ног и небольшие треугольные уши. Прямоугольные отверстия для дужки расположены в крупе и голове животного, замочная скважина — в груди. Вероятно, этот замок был выполнен в виде фигурки лошади (Рис.3:3).
http://www.bibliotekar.ru/rusNovgorod/115.htm
 
 
 
Геннадий Дворников Journal
В ходе раскопок Новгорода в слоях конца Х – первой четверти XII века неоднократно обнаруживались деревянные запорные пломбы-«замки» для гарантированного сохранения содержимого мешков с собранными в виде пушнины государственными доходами. Эти устройства представляют собой обрезок березового или ольхового ствола с двумя взаимно пересекающимися каналами и на поверхности содержат надписи, указывающие принадлежность содержащегося в мешке князю или самим сборщикам налогов, которым согласно древнейшему законодательному кодексу «Русской правде» полагался определенный процент собранного. Через горловину мешка продергивалась веревка или ремешок, концы которого с двух сторон вводились в продольный канал и завязывались узлом. Потом узел убирался внутрь, в поперечный канал вводилась расклиненная деревянная пробка, а в ее узкий конец забивался клин, в результате чего верёвка становилась неизвлекаемой.
Украсть что либо из запертого таким образом мешка или произвести замену мехов на менее ценные можно было – либо разрезав мешок, либо разломав замок, либо разрезав веревку. В любом случае кража была бы сразу обнаружена [Янин В. Л. У истоков новгородской государственности. Великий Новгород, 2001. С. 31–57].

В качестве примера познакомимся с некоторыми надписями на таких «замках».

Один из них, обнаруженный в слое конца Х века, содержит следующий текст: «Мецъницъ мѣхъ въ Тихъм[ен]гѣ пол[чет]ъвѣръ[та]» (Мешок мечника в Тихменге, три с половиной).
Мечник, по «Русской правде», – сборщик государственных доходов в определенном регионе. Тихменга – река Тихманьга в Заволочье, впадающая в озеро Лаче (Лача) на границе новгородских и белозерских владений, и примыкающий к ней район (ныне - в Ухотском сельском поселении Каргопольского района Архангельской области). «Три с половиной» (вероятно, гривны) – сумма содержимого мешка, причитающаяся мечнику [Янин В. Л. У истоков новгородской государственности. Великий Новгород, 2001. С. 95. № 6].

На «замке», найденном в слое конца XI века, имеется надпись: «Оустье Вагы мецьниць мѣхъ 3 гри[вны]». Река Вага – левый приток Северной Двины; в её устье расположен населённый пункт Усть Вага (ныне - в Березниковском городском поселении Виноградовского района Архангельской области) [Янин В. Л. У истоков новгородской государственности. Великий Новгород, 2001. С. 99—100. № 19].

На деревянном «цилиндре-замке́», найденном в 1991 году, имеется княжеский знак в виде трезубца и надпись: «В Пинезе 3 тысяче», то есть, на Пинеге собрано три тысячи беличьих мехов (Пинега - бывший уездный и районный центр, ныне - в Пинежском сельском поселении Пинежского района Архангельской области).

Всего найдено больше 50 таких «замков» и всякий раз – на городских усадьбах самих новгородцев. В ряде случаев подобные находки сопровождались берестяными грамотами, адресованными тем же лицам, чьи имена были написаны на этих «замках», и сообщающими о деталях собирания доходов.

Отсюда:
Валентин Лаврентьевич Янин: Очерки истории средневекового Новгорода
http://www.e-reading.org.ua/bookreader.php/137788/Yanin_-_Ocherki_istorii_srednevekovogo_Novgoroda.html#n_24

Е.А. Рыбина. Образование в средневековом Новгороде (по археологическим материалам)
http://elar.usu.ru/bitstream/1234.56789/2785/1/pristr-03-04.pdf