Category: россия

genveles

Древнейшие ископаемые гаплогруппы из Усть-Ишима

Пока наши СМИ постили новости на основе статьи в журнале Nature о расшифровке генома древнего человека разумного из Усть-Ишима, живщего 45 тыс. лет назад, в дополнительных материалах к статье появились данные о Y-хромосомной и митохондриальной гаплогруппах усть-ишимца, на которые первым указал Игорь Рожанский. Ему и слово: "На страницах 51-53 приведен анализ Y-хромосомы человека из Усть-Ишима. Вполне предсказуемо, он оказался из гаплогруппы К*(xLT) – родительской к N, O, R, Q и минорным ветвям К*, найденным в Океании. Поскольку время возникновения дочерней к К сводной гаплогруппы NOP приходится на то же или чуть более позднее время, чем время жизни усть-ишимца, их снипы не были обнаружены в этом образце, что также закономерно. В статье приведены датировки узлов на дереве Y-хромосомы, рассчитанные по снипам из полных геномов. Они в целом совпадают с теми, что были получены два года назад на основании расчета по медленным панелям STR. Наконец, по мито-ДНК этот палеосибиряк оказался из гаплогруппы R, родительской к основным европейским гаплогруппам H, V, J, T, U и K, а также минорным ветвям R*, найденным в Океании".


УстьИшимMt
Говоря о древе гаплотипов ISOGG, рассчитанном в работе Karafet et al. Improved phylogenetic resolution and rapid diversification of Y-chromosome haplogroup K-M526 in Southeast Asia / European Journal of Human Genetics, (4 June 2014), Рожанский пишет, что дополнил его датировками основных узлов, рассчитанных им по медленным STR панелям при подготовке статьи в Advances in Anthropolоgy: "В статье Карафет с соавторами отображена лишь топология ветвления, без шкалы времен. Хорошо видно, что по своей датировке человек из Усть-Ишима попадает в самое основание куста, отмеченного на диаграмме как К2. В тексте из сопроводительного материала прямо не говорится, определили ли у него снип М526, что характеризует эту сводную гаплогруппу, но по контексту можно заключить, что такой снип (или эквивалентный ему) был подтвержден.

Насколько могу судить, все вновь охарактеризованные подветви К2 (xNO, xP) были найдены у уроженцев Юго-Восточной Азии, Папуа-Новой Гвинеи и у австралийских аборигенов. В свою очередь, это дает возможность взглянуть под другим углом на давнюю находку загадочного «папуаса» из Костёнок. Если ископаемый гаплотип К-М526 с датировкой, близкой к зарождению этой гаплогруппы, был найден не в Юго-Восточной Азии (как можно было бы предположить из выводов статьи Карафет с соавторами), а в Сибири, то вполне вероятно, что древние обитатели Великой Мамонтовой Степи имели определенную долю австралоидных черт, которые сохранились (и усилились?) у периферийных групп, ушедших на юго-восток и затем оказавшихся в изоляции после подъема уровня Мирового Океана. В свою очередь, их евразийские родственники по гаплогруппе со временем утратили эти черты, как за счет женщин, так и после серии бутылочных горлышек, что стерли следы почти всех генеалогических линий, населявших регион до Последнего Ледникового Максимума. В таком случае «папуас», живший около 30000 лет назад – это не какой-то случайный пришелец, а реликт тех вымерших племен, на смену которым пришли те, кого мы сейчас называем кроманьонцами".
genveles

Псковское святилище 10 века

Святилище Пскова Х века, существовавшее одновременно с псковским камерным некрополем, было открыто в 1982 году и, так же как и кладбище, - под культурным слоем. Культовый центр города X века не освещён ни устной, ни письменной традицией. Святилище располагалось на самом высоком месте возвышенности, на высоком берегу ручья, где находились курганы с погребениями. Для его устройства была срезана вершина круглого холма, так что получилась ровная круглая площадка. С юго-западной стороны имелась перемычка - вход на площадку. Площадка была окружена искусственным ровиком. Диаметр площадки на ул. Ленина (возле здания Педагогического института, под нынешним вещевым рынком) - 10,8-11,2 м; ширина входа - 1,6 м. Периметр площадки - 33,5 м; площадь - около 95 кв. м. По периметру площадки имелось несколько ям, находившихся на равном расстоянии друг от друга. Две центральные ямы располагались симметрично относительно оси направления входа. Напротив входа на площадке располагались два дубовых столба (сохранился остаток одного из них в круглой яме). Такие же ямы свидетельствуют о столбах по периметру площадки - быть может, когда-то здесь возвышались идолы.

Языческое святилище Пскова Х века

В ровике, служившем «мостиком» с площадки на окружающую территорию, на дне выявлено угольное пятно площадью 0,8x0,8 м. В одном из кострищ поблизости, засыпанном песком, были найдены пережжённые кости, фрагменты лепной и керамики, железная игла от застежки-фибулы. Среди костей, рассеянных по склону ровика, обнаружен коготь собаки. Возможно, что культовое значение имела и челюсть лошади у входа на площадку на склоне ровика.

Святилище Пскова X в. (на уровне материка, без позднейших ям) (см.: Лабутииа И.К. Языческое святилище Пскова // История и культура древнерусского города. М., 1989. С. 102, рис. 1)

В пределах площадки отмечены фрагменты лепной и раннегончарной керамики. Время начала функционирования памятника, по предположению И.К. Лабутиной - не позднее X века.

Площадка святилища, открытая на раскопе, после зачистки

Выбранное для святилища место было расположено на самом высоком месте плато, вблизи протекавшего здесь в древности ручья (его русло было обнаружено археологами при раскопках в 1976 году). Оно действовало одновременно с курганным кладбищем, так как ни одно погребение не распространяется на площадку. Вместе с тем курган с погребением 28 ближе других “подступал” к площадке и его насыпь слегка сползла на внешний край ровика святилища. Это наблюдение позволяет датировать культовую площадку временем не позднее Х века, т. к. именно к этому периоду отнесено погребение 28.

Площадка псковского святилища в процессе раскопок

Определить, кому было посвящено святилище, пока представляется невозможным. Судя по древнему дерновому слою на его поверхности, святилище было открытым. Святилище прекратило существование во второй половине Х - первой половине XI вв. В этот период был срублен под основание дубовый столб, а затем засыпаны песком ровик и площадка. Уничтожение святилища связано, вероятно, с введением христианства. Около рубежа XI-XII веков по этому месту прошла улица (дорога). Выявлению святилища способствовал тот факт, что курганное кладбище было уничтожено еще в XI-ХII вв. и к моменту раскопок визуально не фиксировалось.
genveles

А. К. Матвеев о субстратной топонимике Русского Севера

Отсюда: А. К. Матвеев (Свердловск) Некоторые вопросы лингвистического анализа субстратной ТОПОНИМИКИ (Вопросы языкознания, 6, 1965)
I. Изучение субстратной топонимики связано с рядом трудностей. О языках её создателей в одних случаях вообще нет никаких данных, в других — имеются самые общие сведения. Так, о дорусском населении нашего Севера — чуди — известно, что оно генетически было связано с финно-угорскими народами — саами (лопью), карелами (корелой), вепсами (весью), древнепермянами (пермью). Однако о «чудских» языках почти ничего неизвестно, так как они не были закреплены письменно.
Если не считать топонимических данных, то источником знаний в этой области могут быть только субстратные и заимствованные элементы русских говоров, издавна контактирующих с финно-угорскими языками, а также живые финно-угро-самодийские (уральские) языки. Этого, разумеется, крайне мало даже для того, чтобы получить самую общую характеристику какого-либо субстратного языка. Только в некоторых случаях, когда процесс ассимиляции коренного населения завершился относительно недавно, в распоряжении исследователей могут оказаться более или менее значительные словарные материалы по вымершим языкам.
В таком сравнительно благоприятном положении находятся, например, специалисты по топонимике Западной Сибири, которые имели возможность ознакомиться с вымершими южносамодийскими языками и кетскими наречиями по словарным записям XVIII—XIX веков2.
Естественно, что субстратная топонимика, возникшая сравнительно недавно (XVIII—XIX вв.), представляет собою благодатный материал для топонимических исследований по сравнению с древними субстратными названиями, восходящими к неизвестным языкам: когда сведения о языке-источнике отсутствуют, приходится обращаться только к топонимике, изучение которой в силу специфики географических названий отличается как от дешифровки забытых письменностей и языков3, так и от этимологических исследований в области лексики.
Существенные различия между «дешифровкой» языкового и топонимического материала обусловлены тем, что последний не представляет таких возможностей для интерпретации, как связный текст. Топонимическая система как по своей функциональной ограниченности, так и потому, что в неё входит только часть элементов системы языка, не способна породить текст; с утверждением В. Н. Топорова о том, что карта, схема или даже определенным образом построенный список являются текстом для топонимических названий4, можно согласиться, только понимая это в обще семиотическом смысле.
Если интерпретация текста на неизвестном языке может быть подтверждена анализом других текстов, то интерпретация субстратного топонимического материала почти всегда условна, поскольку в большинстве случаев не может
быть проверена. Поэтому значение субстратных топонимов, точнее, значение апеллятивов, от которых они были образованы, установить крайне трудно даже в том случае, когда изучаются многочисленные однотипные факты, например,
сотни названий на гласный + -ньга5 или –ас. Отсюда следует, что этимологическим разысканиям в области субстратной топонимики должно предшествовать тщательное топологическое, лингвогеографическое и статистическое изучение материала для того, чтобы иметь хотя бы минимум надежных исходных данных.
Однако полученная таким путём информация всегда будет очень неполной, во-первых, в силу ограниченности самого топонимического материала по сравнению с породившим его языком, во-вторых, вследствие того, что
возможности изучения субстратной топонимики имеют свои пределы, зависящие от объективных качеств материала. Функционирующая топонимическая система не содержит полной информации даже о фонетической структуре языка (например, об интонации) и об именном словообразовании, так как в топонимике может быть представлен далеко не весь деривационный инвентарь; что касается лексики, то она отражена здесь в высшей степени однобоко и избирательно, а словоизменение и синтаксис — вообще фрагментарно.
Разумеется, в разных языках доля морфологии и синтаксиса в формировании топонимической системы различна. Императивные конструкции в русской микротопонимике встречаются в таком количестве, что о них можно говорить как об особом топонимическом типе, а не просто казусе (ср. на территории Архангельской области названия урочищ: Боли серцо, Вали вон, Вздерни ножки, Гуляй меги6, Кол тащи, Разломи ноги и т. д.). Однако намного богаче глагольная топонимика Казахстана (Бие олъген «лошадь издохла», Той берген «пир устроили» и т. д.)7, своеобразие которой бросается в глаза, как бы подчеркивая то более общее правило, что топонимическая система обычно в очень слабой степени отражает морфологический и синтаксический ярусы языка. Не случайно русские императивные конструкции, примеры которых были приведены выше, обнаруживают явную тенденцию к субстантивации, о чем свидетельствуют такие параллельные формы, как Вздерниножка, Разломинога, склоняемые по обычной модели: на Вздерникожку. По-видимому, и тюркские глагольные топонимы могут рассматриваться как субстантивированные атрибутивы: Бие олъген «(место, где) из дохла лошадь».
Так как семантику лексических и грамматических элементов субстратной топонимики раскрыть крайне трудно, первоначально необходимо обработать топонимический материал количественными методами — выявить формативы и основы, установить соотношение типов, составить топонимические карты, определить характер адаптации, провести фонетический анализ. Только после этого можно переходить к этимологическим построениям.
Успех исследования во многом обусловливается объективными качествами самого топонимического материала, т. е. теми его особенностями, которые не зависят от исследователя и методов его работы. Так, во-первых, чем выше формальность географических названий, тем легче они классифицируются и интерпретируются. В частности, субстратная топонимика с четко выраженными лексическими детерминативами проницаемее тех названий, в которых такие детерминативы отсутствуют.
Например, в субстратной топонимике Русского Севера ряд лексических детерминативов устанавливается при сопоставлении с номенклатурными географическими терминами живых финно-угорских языков (детерминатив пельда увязывается с карел, peldo «поле»; оя — с финно-карел. оiа «ручей»; нема, немь — с финно-карел. niemi «мыс»). Выявление и интерпретация детерминативов позволяет соотнести топонимический материал с географическими объектами и установить значение тех топооснов языка-источника, которые связаны с областью географической терминологии.
В отличие от финно-угорской топонимики для русских географических названий классные показатели нехарактерны (топонимы Белый могут с равным основанием относиться к ручью, хребту, посёлку, мысу, покосу, оврагу, логу; Белая — к реке, горе, деревне; Белое — к озеру, селу, полю, болоту).
Севернорусские балтизмы
Collapse )
genveles

Архангельский памятник «Русским жёнам – берегиням семейного очага»

Оригинал взят у vaga_land в Памятник русским женам
В Архангельске появилась новая скульптура Сергея Сюхина «Русским женам – берегиням семейного очага». Поставили ее на перекрестке улиц Чумбарова-Лучинского и Серафимовича.



Официальное открытие будет завтра, но смотреть можно уже сегодня. Седой старик с золотым зубом стоял рядом и рассуждал:
-Вот она, настоящая женщина! Сейчас таких женщин уже нет. Нынешние ни связать ничего не могут, ни суп сварить не умеют.
Мужчина, фотографирующий скульптуру, возразил:
-Почему не умеют? Моя жена и вяжет, и шьет, и готовит хорошо, и полы моет.
Старик смешался:
-Ну, я не говорю, что их вообще нет. Моя тоже все делает.
-Так и не говорите, что таких женщин уже нет.
Старик замолчал.


Collapse )
genveles

Викинги Гырг Грязный и Бодрик Бородатый в Архангельске)

Легенду о некоем кладе, схороненном в катакомбах архангельского Гостиного двора, горожане пересказывали друг другу еще в позапрошлом веке. До недавнего времени легенда так и оставалась красивой сказкой, которой верили только простодушные туристы.

И вот на днях при реставрационных работах в южной части Гостиного двора клад действительно обнаружен! Нашли его случайно - в толще стены за заложенной кирпичом дверью, которая ныне никуда не ведет (за ней находилась Южная башня, сломанная еще в XIX веке). Находка представляет собой скорее военный трофей, чем клад в обычном понимании. Ни золотые, ни серебряные монеты не обнаружены. Зато есть норманнское оружие приблизительно X века, причем в очень хорошем состоянии.

По словам директора музея Владимира Любимова, на мечах сохранились надписи - имена владельцев. Мечи принадлежали двум вождям, которых звали Гырг Грязный и Бодрик Бородатый. То, что в наших местах оказалось оружие викингов, никого не удивит - эти гоблины бывали здесь не раз. В свои наезды они грабили и убивали местное население, дотла жгли церкви и монастыри. Бывало, что они даже не могли увезти награбленное добро зараз и потому закапывали оное в укромном месте. Так, в 80-е годы под Архангельском был найден клад из скандинавских золотых и серебряных монет, за которым в свое время не вернулись хозяева. Часть предметов из того клада в скором времени отправят на выставку в Норвегию.

Почему в нынешнем кладе оказалось оружие? Вы же не думаете, что викинги в страхе бежали от противника и потому побросали мечи? Владимир Алексеевич полагает, что вожди были убиты своими дружинниками. Дело в том, что как раз в Х веке между викингами произошел раскол - часть приняли христианство, часть продолжали поклоняться кровавому богу Одину, которого время от времени нужно было задабривать человеческими жертвоприношениями. Возможно, вожди отказались приносить жертву идолу или сами становиться жертвой. Так или иначе, но их убили и даже с честью похоронили, вложив в руки мечи (без этого обряда ни один викинг не мог рассчитывать на рай).

Почему оружие викингов оказалось в Гостином дворе, а не где-нибудь в лесу? На этот счет есть такая версия: в начале прошлого века архангелогородец, имя которого неизвестно, нашел клад. А тут война и революция. Вероятно, монеты успел прихватить, а тяжелое оружие перепрятал, тоже рассчитывая когда-нибудь за ним вернуться. Может, этот архангелогородец уехал с интервентами, а может, погиб, тоже неизвестно. Но за варяжским кладом он не вернулся. Зато объясняется, почему все вещи в хорошем состоянии - последний хозяин явно с любовью за ними ухаживал.

Всего в оружейном кладе реставраторы насчитали четырнадцать мечей, шесть арбалетов, лук со стрелами, два боевых топора, булаву, кистень, два щита и два шлема. Оценивается клад в несколько сот тысяч долларов. Возможно, к 420-летию Архангельска в музее будет организована выставка из некоторых предметов сенсационной находки.
genveles

Торговля Новгорода с русскими землями — предметы торговли

Николой Иванович Костомаров: Русская республика (Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки).

Уступая перевес немцам в торговле с Западом, Новгород держал в своих руках торговлю с остальной Россией. Везде и во всякое время можно было встретить новгородских гостей: одни направляли свою торговую деятельность на север в Корелу, на Онегу, и назывались обонежскими купцами. Другие ездили на Двину и в Пермь, третьи торговали в Суздале и Владимире. В суздальской стране проживали всегда новгородские гости, как это видно из того, что великие князья Суздальской Земли во время распрей с Новгородом задерживали новгородских гостей с их товарами. Расширяя круг торговых занятий на восток, новгородцы плавали по Волге и составляли компанию под именем низовских гостей. В этом названии следует различать новгородских купцов, торговавших на Низу, и тамошних купцов, приезжавших на Север. После падения Хазарской державы Поволжье наполняли бродячие орды; но монголы завели там города. Богатства, приобретенные грабительством во время опустошительного Батыева похода, возбудили в них потребность цивилизации. Новгородские купцы нашли исход своей деятельности, — вели торговлю с бесерменскими, хивинскими и персидскими купцами. Новгород, таким образом, вошел в соприкосновение с восточным миром и возобновил ту древнюю связь, от которой не осталось никаких памятиников, кроме редких арабских монет в Новгородской Земле. Новгородцы получали восточные изделия и передавали на Запад. Нельзя положительно сказать, в какой степени могли служить новгородцы для передачи западных произведений на Восток и я Орду, но, кажется, едва ли они могли выдержать соперничество с итальянскими торговцами, привозившими в Орду европейские товары через Черное море.

Торговля с Южной Русью производилась издавна и постоянно, до опустения края. Это видно из того, что новгородцы проживали в Киеве, в Черниговской области, на Волыни. В XI 1-м веке в Киеве была у них своя особая церковь святого Михаила. Когда, в 1225 году, князь черниговский Михаил уходил из Новгорода, то говорил: "Не хочу у вас княжити, иду к Чернигову; — гостей ко мне пускайте". О пребывании новгородцев на Волыни упоминается под 1288 годом. По образовании Великого Литовского Княжества новгородцы и псковичи ездили с торговой целью по его владениям, как это видно из того, что Ольгерд, поссорившись с Новгородом, задерживал его купцов.

Из привозимых немецкими купцами товаров, более всего в расходе были сукна разных сортов, в том числе капеляки, которое употреблялось на одежды священников, разные фландрийские и английские сукна, нидерландские и вестфальские полотна. Но, чтоб поддержать монополию германской промышленности, впоследствии положили не возить в Новгород фландрийских и нидерландских изделий, а сбывать преимущественно немецкие. Из лучших сортов сукон считались красные, особенно любимые русскими. Соль, несмотря на обилие этого продукта в России, привозилась иногда из-за границы; так в 1402 году новгородцы жаловались, что привозимая немцами соль была не надлежащего веса и качества. В большом количестве привозили вина и пиво, которое продавали оптом, бочками. Вино было одним из главных предметов и между прочим сладкое вино, тем более, что Новгород снабжал им весь русский мир для церковных служб. Привозили металлические вещи, например, немецкие иголки, и металлы в кусках: олово из Англии, медь из Швеции, из Богемии железо, свинец из Испании, шелк, получаемый через Фландрию, обделанную кожу, пергамент, которого расходилось очень большое количество, впоследствии писчую бумагу, стекло, копченое мясо, сушеную рыбу и хлеб, в случае голода в Новгороде или войн с Восточной Русью, когда нельзя было получать хлеба из плодородных русских стран. Привоз металлов вообще подвергался стеснениям со стороны соседей. Серебро и золото ввозить не дозволялось, потому что благородные металлы считались преимущественно признаками богатства; желание Ганзы было таково, чтобы Новгород держать победнее и принуждать новгородцев брать за свои товары не деньгами, а немецкими товарами. Новгород этого не понимал и продавал иностранцам серебро, получаемое из-за Камы. Железо и сталь подвергались иногда стеснению; так Биргер в 1303 году, находясь во вражде с Новгородом, дозволял свободное плавание по Неве к Новгороду, но с условием — не возить оружия новгородцам.

Из товаров, которые Новгород получал изнутри материка, первое место занимают меха и шкуры, и этот предмет составлял главнейшее богатство Новгорода. В средние века меха повсеместно составляли щегольство нарядов, и Новгород был таким образом поставщиком этого товара на целую Европу. Это-то более всего послужило новгородской промышленной предприимчивости и направляло новгородцев к занятию северо-восточных стран нынешней России. Это же было поводом к движению новгородской колонизации в суровые страны поблизости к Ледовитому морю. Меха собольи, лисьи, бобровые, куньи получались из Заволочья, Печоры, Югры и Перми, двумя способами: посредством государственной дани и покупок. Даньщики отправлялись туда от правительства, сбирали с подвластных народцев меха и доставляли их в новгородскую казну. Определенная часть дани принадлежала князю, но князь обыкновенно продавал свою дань, — причем Новгород обязывал его продавать не иначе, как только новгородцу. Вероятно, и те дани, которые собирались для казны Великого Новгорода, также продавались или давались на откуп частным людям, по общепринятому издавна обычаю в России. Кроме мехов, с севера получали новгородцы китовое и моржевое сало, морских птиц, а на берегах Ваги производили деготь и поташ, как это видно из грамоты князя Андрея. Из Перми и Югры новгородцы получали серебро, которое, вероятно, доставалось с сибирских рудников, обрабатываемых издавна на берегах Енисея, по изысканиям Палласа. Большие выгоды от добычи мехов должны были побуждать торговцев поселяться поблизости к северо-восточным странам, и таким способом образовалось свое местное купечество на Двине в Заволочье.

Кроме этих товаров, вывозными статьями служили кожи, лен, конопля и воск. Новгородцы и псковичи посылали не только сырые кожи, но и и обделанные: юфть, сколько известно, единственный фабричный товар, выпускаемый из русского мира. Лен и конопля составляли важнейший сбыт Псковской Земли; новгородцы же отчасти получали их из своих владений, особенно из Вологды, а также покупали в Восточной России. Воск и мед получались из стран приволжских, где финские народы занимались пчеловодством. Воск в большом количестве отпускался за границу; католическая набожность делала этот материал предметом первой необходимости. Но в начале XV века встречаются примеры, когда мед получали новгородцы от ливонских немцев, может быть, по поводу какого-нибудь неблагоприятного действия на пчелиный промысел в других местах, а может быть, находили выгодным перепродавать его ганзейским немцам.

Из предметов торговли, потребляемых собственно внутри России, первое место занимали хлеб и рыба. Новгородская Земля не могла производить хлеба достаточно для внутреннего потребления и получала его из более плодородных краев России. Это-то и было причиной, что Новгород должен был подчиняться требованиям великих князей, потому что не мог выдержать долгое время прекращения торговых связей с остальной Русью. В XI, XII и отчасти XIII-м веках хлеб получали с юга, вероятно Днепром, с Днепра шел он волоком до Ловати и, наконец, по Ильменю. Когда, вследствие внутреннего разложения, и потом, после Батыева разорения, Русь южная опустела, Новгород получал хлеб из Владимирской области и из Поволжья. Эта торговля должна была в короткое время обогащать многих во время неурожаев, когда цены подымались вдруг иногда до чрезвычайности; но зато хлебные торговцы легко могли навлечь на себя ожесточение народной толпы и в один день потерять собранное годами состояние. Как хлебная торговля могла обогащать торговцев, можно видеть из многих примеров быстрого увеличения цен, например, удвоения в один год: в 1187 году осьмина стоила полгривны, а на другой год уже гривну. Такое возвышение цен составляло бедствие простого народа и открывало дорогу другого рода торговле: отцы и матери сажали в ладью дитя свое и продавали гостям за хлеб.

Рыбная торговля была значительной ветвью в Новгороде. Обычай хранить посты поддерживал эту торговлю: купцы нанимали рыболовов, доставлявших им рыбу, и возили ее на продажу в города. Памятью о значительности рыбной торговли служат песни о Садке, богатом госте, который свое баснословное богатство приобрел рыбными промыслами.

Главным пунктом хлебной торговли был Новый Торг, город, стоявший на границе Новгородской Земли со страной, откуда привозился хлеб: и потому-то он сделался между другими пригородами значительным торговым местом. Новгородские торговцы селились в нем и вскоре образовали там свои местные интересы, иногда противные собственно новгородским. Торговая деятельность понуждала новгородцев селиться и в других пригородах и основывать отдельное торговое общество. Таким образом, в Русе и в Ладоге существовало особое купечество. Уже в XII-м веке, в грамоте Всеволода, встречаются деревские и бежецкие купцы. Были свои купцы на Онеге, в Кореле, в Вологде и в Перми, и во всех краях образовалось торговое сословие. В каждом крае какой товар производился или удобнее получался, там заводились и купцы, добывавшие этот товар. Купцы, поселявшиеся в пригородах, в самом Новгороде по своей торговле имели уже второстепенные права, чем настоящие новгородские, но с преимуществами против купцов других земель. По грамоте Всеволода Гавриила, новоторжане платили пошлин более, чем новгородцы, но менее, чем полочане или смольняне.
genveles

Северодвинское море 11 тысяч лет назад

На рис. 5А приведена карта Евразии в период последнего оледенения до окончания Старого Дриаса 14670 лет тому назад. Конечно, эта ситуация складывалась постепенно. Вначале стоками рек Оби, Енисея и Лены была затоплена вся Западно-Сибирская низменность, после чего через Тургайскую ложбину воды этих сибирских рек хлынули в Аральское море и начали затопление Туранской низменности, а затем и Каспийского и Черного морей с прилегающими к ним Прикаспийской, Причерноморской и Придунайской низменностями.

Поскольку в это время еще не существовало пролива Босфор Фракийский (к этому вопросу мы еще вернемся позднее) затоплению подвергались значительные пространства Русской равнины и сток сибирских рек мог происходить только по южному побережью Балтийского моря через Эльбинский поток (Праслов, 1984) и далее через Ла-Манш (или Францию) непосредственно в Атлантический океан. Когда и этот сток оказался перекрытым наступающим Скандинавским ледником, воды сибирских рек оказались в своеобразной ловушке и могли только увеличивать уровень образовавшегося таким образом гигантского Евразийского океана. Не затопленными оставались Урал, Волжская, Среднерусская и Валдайская возвышенности и Донецкий кряж, ставшие относительно крупными островами. Затопление должно было "загонять" население на эти "острова". Возможно именно это является причиной обнаруженной археологами на территории Русской равнины смешения культур позднего палеолита в рамках одного поселения (Рогачев, Аникович, 1984).

Примерно в середине последнего ледникового периода сложилась географическая ситуация, приведенная на рис. 5А. При этом на территории Евразии возникли не только огромные затопления (Евразийский океан), но и значительные осушения шельфа ряда морей вследствие накопления воды в ледниках и внутренних морях. Это в частности, территория Берингии (Свиточ и Талденкова, 1993) и довольно большие территории шельфа Средиземного моря, как это показано на рис. 5А.

Вообще, по разным расчетным оценкам, понижение уровня Мирового океана во время оледенений могло достигать 200 метров. Однако для Средиземного моря в эпоху последнего ледникового периода были в 1991 году получены надежные экспериментальные данные о том, что 20-17 тыс. лет тому назад уровень Средиземного моря был как минимум на 37 м. ниже современного. Это следует из того факта, что вход в обнаруженную вблизи Марселя французским аквалангистом Анри Коске пещеру с рисунками и отпечатками ладоней людей, посещавших ее 20-17 тыс. лет тому назад, находится в настоящее время на глубине 37 м ниже современного уровня Средиземного моря (Дэвлет, 1993). Судя по опубликованному рисунку береговая терраса моря в то время находилась еще ниже, на глубине 50-70 метров от современного уровня Средиземного моря.

Это означает, что обширные области теперешнего шельфа Средиземного моря занятые ныне Эгейским, Адриатическим и Лигурийским морями, а также частью прибрежных вод Испании и Северной Африки как это показано на рис. 5А были 20-15 тыс. лет тому назад населенными территориями.
Collapse )
genveles

В Архангельске открылась выставка «Русский коч: Мангазейский морской ход»

Архангельский областной краеведческий музей представил в историко-архитектурном комплексе «Архангельский Гостиный двор» выставку «Русский коч: Мангазейский морской ход», посвящённую традиционному паруснику XVI-XVIII веков.

В центре внимания выставки - исследования и новейшие реконструкции русского коча - легендарного судна, одного из самых ярких и загадочных представителей традиционного северорусского судостроения.

Как сообщил куратор выставки, археолог Алексей Едовин, именно на судах этого типа были открыты и освоены огромные арктические территории от Урала до Тихого океана.

Основные морские пути XVI-XVII веков назывались поморскими ходами: "Ход в немецкий конец", "Мангазейский морской ход", "Новоземельский ход", "Енисейский ход", "Груманланский ход" и другие.

Маршрут Мангазейского морского хода был не в полной мере морским - помимо плавания по Белому, Баренцеву и Карскому морям, часть пути проходила по рекам и озёрам, а на двух участках - по сухопутным волокам. Для преодоления наиболее протяженного участка Мангазейского морского хода от Белого моря до Югорского Шара существовало несколько вариантов, что было связано с различными способами прохождения полуострова Канин поморскими мореходами (Чёшский волок из реки Чижа в реку Чёша). С западного берега полуострова Ямал на восточный берег, суда также перетаскивали волоком. В 1619 году Мангазейский морской ход был запрещён правительственным указом, так как государевы советники полагали, что русские купцы "учнут торговать с немцы, утаясь в Югорском Шару, на Колгуеве, на Канином Носу, и государеве казне в пошлинах истеря будет". В проливе Югорский Шар, на Матвеевом острове и Ямальском волоке была выставлена стража, призванная следить за выполнением указа, а также "...проведывать про немецких людей, чтобы отнюдь в Сибирь, в Мангазею немецкие люди водяным путем и сухими дорогами ходу не приискали...".

Экспозиция подготовлена по результатам многолетнего научно-исследовательского проекта «Русский коч», в рамках которого изучались история и материальная культура русского населения периода освоения Западной Сибири Московским государством. В основу выставки положены материалы археологических раскопок 2009 - 2010 годов на месте русского города Мангазея - «златокипящей государевой вотчины», который существовал на реке Таз (север Западной Сибири).

Полученное при раскопках большое количество деталей кораблей позволили осуществить первую достоверную попытку реконструкции облика этого поморского судна. В экспозиции, в частности, представлены фрагменты обшивки, форштевень, шпангоуты. "Северорусский коч имел длину 16-20 метров и шириной 5-6 метров и был рассчитан на команду в полтора-два десятка человек, - рассказал Алексей Едовин. - Корпус судна набирали из досок внахлёст, которые сшивали с помощью корней - вицы, для герметичности днище просмаливали". В условиях смешанного (морского, речного и волокового) пути использовались небольшие парусно-гребные суда - малые кочи грузоподъемностью 500-1600 пудов, небольшой осадки и водоизмещением до 80 тонн. Благодаря корпусу коча, как у округлой скорлупы ореха, судно при затирании во льдах не разрушалось, а выдавливалось на лёд. Небольшие размеры и вес позволяли команде коча преодолевать преграды волоком, что сыграло большую роль при движении русского этноса на восток, в освоении северных земель Сибири. Много позже, именно такую форму позднее выбрал для своего "Фрама" легендарный Фритьоф Нансен.

На выставке представлены богатейшие коллекции артефактов из раскопок Мангазейского, Старотуруханского, Березовского городищ и Стадухинского поселения (Нижнеколымского острога). Они знакомят с материальной культурой русского населения Севера Западной Сибири первой половины XVII века, дают представление о характере хозяйства, видах ремёсел, основных занятиях и играх, системе питания, гигиене, грамотности населения.

Выставка «Русский коч: Мангазейский морской ход» будет работать в Архангельском краеведческом музее (наб. Северной Двины, 85/86) с 25 октября до конца 2012 года.
genveles

Ирек Муртазин: Крымск был обречен на наводнение со времён развала СССР

Оригинал взят у novayagazeta в Крымск был обречен
Я был не прав. Как не правы и Латынина, и Литвинович и все мы, кто связывал наводнение в Крымске с возможным спуском  воды из Неберджаевского водохранилища. Справедливости ради надо сказать, что власть сделала все, чтобы серьезно обсуждалась именно эта версия  трагедии Крымска. Слишком долго нам не показывали плотину. Возможно, именно для того, чтобы показать плотину, когда страсти накалятся до неприличного и обвинить всех, кто поминал Неберджаевское водохранилище, в СОЗНАТЕЛЬНОМ нагнетании страстей.

Правда оказалась, куда более чудовищной. Выясняется, что  Крымск был обречен на наводнение уже давно. Чуть ли не со времен  развала СССР.

Collapse )

genveles

Земства и советы в Архангельской губернии в 1917-1920 годах

В России существовали две различные формы самоуправления. Если первая, под которой в первую очередь подразумеваются известные в России со времени Александра II всесословные земские учреждения, получала от государственной власти лишь функции местного управления, то вторая форма, нашедшая свое выражение в классовых Советах, напротив, рассчитывала на саму власть, что, естественно, означало передачу функций управления под их контроль или же, в более радикальном варианте, - в их безраздельное пользование.

Отсутствие земского самоуправления в Архангельской губернии в дореволюционный период вызывалось не столько неготовностью к нему населения, сколько общими консервативными подходами царских властей. Край, хотя и отличался некоторым своеобразием, по уровню грамотности местного населения не уступал многим земским губерниям. Главной причиной отказа в проведении земской реформы на Архангельском Севере стало отсутствие дворянства: власть не доверяла крестьянам, численно здесь преобладавшим. Вместе с тем уже с 1860-х годов начинается борьба за введение в Архангельской губернии земств, в которой участвовали как чиновники, так и местная интеллигенция. Эту борьбу, в отличие от традиционных подходов, следует рассматривать как составную часть общего земского движения.

Именно отсутствие земского «образца» можно расценивать как одну из причин того, что в Архангельской губернии в 1905 - 1907 годах Советы так и не появились.

Обе формы самоуправления в Архангельской губернии привела к жизни революция 1917 года. На первом этапе сосуществования земств и Советов (март - октябрь 1917 г.) между ними обнаружился компромисс, который вызывался, с одной стороны, их «родственностью» (как первые, так и вторые появились в Архангельской губернии «снизу») и слабой организованностью (они еще не стали системами), а с другой стороны, аморфностью самих общественных настроений.

Второй этап сосуществования земств и Советов (октябрь 1917 - март 1918 гг.) происходил в обстановке все более назревавшего раскола в обществе. С одной стороны, еще летом 1917 г. Временное правительство начало осуществление одну из самых кардинальных своих реформ - земскую, официально вводившую земские учреждения в том числе и в Архангельской губернии. Ее осуществление не прервалось и после свержения правительства в октябре 1917 г. Результатами реформы стало образование в губернии к декабрю 1917 г. земской системы самоуправления.

С другой стороны, приход к власти в Петрограде сторонников советской формы самоуправления большевиков создавал предпосылки для организации системы Советов. Другим немаловажным фактором ее появления стал процесс «полевения» масс, происходивший на фоне углубляющегося политического кризиса. Усиление леворадикальных сил в Советах Архангельской губернии также привело в феврале 1918 г. к образованию в ее рамках советской системы управления.

Одновременно выявилась и невозможность сосуществования земской и советской систем. Нарастание напряженности в отношениях между земствами и Советами началось уже после Октября, в процессе складывания обеих систем, что стало отражением борьбы за власть. Многие земства продемонстрировали явную антипатию к большевикам, тогда как Советы либо сразу, либо со временем проявили к ним свою лояльность. Между первыми и вторыми тогда же пролегла и социальная граница: беднейшие слои общества притягивались к более «дешевым» Советам.

Организация советской системы в губернии привела к разрушению земской. В марте 1918 года Архангельский губисполком разогнал Губернское земское собрание и арестовал губернскую земскую управу. Почти параллельно, в течение февраля-апреля, произошел роспуск и уездных земских учреждений.

Правда, утверждение советской системы в качестве «единой и всеобщей» не было продолжительным. Советам Архангельской губернии было действительно не под силу справиться с последствиями национального кризиса, равно как и предотвратить высадку на Севере частей Антанты, поддержавшей антибольшевистские силы. Это и привело к расколу губернии на две части: на ее севере противники большевиков возобновили земское самоуправление, тогда как сами большевики со временем утвердились на юге губернии, где и сохранили Советы. Своеобразное сосуществование земств и Советов, разделенных военным фронтом, происходило в рамках третьего этапа (август 1918 - февраль 1920 гг.).

Военное противостояние выявило преимущества советской системы самоуправления перед земской в условиях чрезвычайных обстоятельств. Классовые Советы оказалось легче подчинить влиянию власти и заставить работать «на победу», чем всесословные земства. Отчасти это и позволило большевикам одержать победу. Однако в плане решения проблем мирного населения и та, и другая система самоуправления были в условиях Гражданской войны малоэффективными.

Основываясь на конкретно-историческом материале, можно утверждать, что земства и Советы, несмотря на конструктивную и функциональную похожесть, знаменовали собой две различные альтернативы развития революции, соответственно - умеренную и радикальную. Победа последней была обусловлена в первую очередь отсутствием глубоких либерально-демократических традиций в российском обществе, неспособностью либеральных сил справиться с общенациональным кризисом. В результате большевики утвердили менее демократичную форму самоуправления, определявшую развитие общества на геополитическом пространстве СССР в течение семи десятилетий.

Чрезмерное государственное вмешательство в сферу местного самоуправления оборачивается утратой обществом своих свобод, которые только и могут обеспечить эффективность работы общественных структур. С другой стороны, государство, которое не учитывает общественные интересы, также рано или поздно теряет свою устойчивость. Подтверждением тому является трагическая судьба как Северной области, так и самого Советского государства, Поэтому важно находить такие формы и средства взаимодействия общества и государства, которые позволяли бы последнему в любых условиях учитывать общественные интересы.

Отсюда:
http://www.dissercat.com/content/zemstva-i-sovety-arkhangelskoi-gubernii-v-1917-1920-gg